«Мнение пассажиров тоже важно»: в чем смысл Нобелевки по экономике — 2026

Нобелевскую премию по экономике в 2026 году получили американские экономисты Роберт Холл и Майкл Вудфорд. За что им дали премию и почему это важно для российской экономики

Нобелевскую премию по экономике за 2026 год присудили Роберту Холлу и Майклу Вудфорду — «за микроэкономические основы макроэкономической стабилизации». Йон Хасслер, председатель комитета по премии в области экономических наук, подчеркнул, что их работы «обеспечили прочный теоретический фундамент для моделей, которые сегодня используют центральные банки и правительства по всему миру», благодаря им мир лучше подготовлен к противодействию шокам.

Шведская академия в пояснительных материалах рассказывает, что на фоне энергетических кризисов 1970-х годов применявшиеся в то время и сформулированные еще Джоном Кейнсом подходы по стабилизации экономики перестали работать: прежде эффективные меры (мягкая денежная политика) не снижали безработицу, а только разгоняли инфляцию. Сначала Холл, а потом Вудфорд предложили модель экономики, построенную вокруг решений отдельных агентов в ней — домохозяйств и компаний, и она позволяла объяснить наблюдаемые расхождения. Идея была в том, чтобы построить макроэкономическую модель, которая представит поведение агрегированных переменных как явно выраженную сумму индивидуальных действий домохозяйств и фирм, отмечает шведская академия.

Присуждение премии 2026 года Холлу и Вудфорду можно рассматривать как продолжение линии, начатой наградой 2025 года (Мокир, Агьон и Хоуитт), считает эксперт Президентской академии Татьяна Подольская. «Если работы последних заложили теоретический фундамент для понимания того, как инновации стимулируют долгосрочный рост, то исследования Холла и Вудфорда углубили анализ механизмов денежно-кредитной политики и ее трансмиссионного механизма в разных экономических условиях», — говорит она. «В прошлом году премия была присуждена за долгосрочный рост, в этом — за стабилизацию краткосрочных колебаний. Это два идейно разных блока макроэкономики», — возражает PhD Джорджтаунского университета Арсений Мишин.

В чем главный вклад нобелевских лауреатов и работают ли их модели в России — в материале РБК.

Переворот в науке

Роберт Холл вместе с уже получившими Нобелевские премии Робертом Лукасом и Томасом Сарджентом стоял в 1970-х годах у истоков революции рациональных ожиданий, в корне изменившей развитие макроэкономической науки, рассказывает декан факультета экономических наук НИУ ВШЭ Сергей Пекарский. «Так называемые микроэкономические обоснования макроэкономического анализа — это описание домохозяйств и фирм, которые оптимизируют полезность от потребления и стоимость бизнеса, отталкиваясь от прогноза будущего, построенного на основе понимания функционирования экономики и всего массива доступной информации о ее динамике», — объясняет он.

«Представим себе экономику как автобус», — сказал в эфире телеканала РБК заместитель декана экономического факультета МГУ Александр Мальцев. По его словам, экономисты 1950–1960-х могли думать об экономике как о механизме, управляемом при помощи педалей, руля, рычагов. А мнение пассажиров особенно не волновало водителя автобуса: «было понятно, что, если мы хотим ускорить движение этого автобуса, мы можем нажать определенную педаль — например, налоги опустить, ставка пойдет вниз». Нобелевские лауреаты этого года показывают, что «мнение пассажиров тоже очень важно: если мы не будем интенсивно объяснять, куда мы крутим руль, то автобус может уйти куда-то не туда».

Холл отталкивался от гипотезы перманентного дохода Милтона Фридмана: сегодняшнее потребление должно зависеть от ожидаемого дохода в течение жизни. Ее он совместил с рациональными ожиданиями, таким образом, люди в его модели прогнозировали свой доход с учетом всей имеющейся у них информации. Холл сделал вывод, что потреблению соответствует случайное блуждание (стохастический процесс): если известные изменения дохода в будущем уже учтены в потреблении сегодня, то к его пересмотру приводят только неожиданные скачки дохода. С методологической точки зрения это было переворотом в науке, отмечает профессор Университета Джорджа Мейсона Алекс Табаррок: экономисты больше не оценивали связь между доходом и потреблением, а рассматривали выбор потребителей как впередсмотрящее решение.

Сформулированная Холлом гипотеза случайного блуждания, в частности, существенно изменила представление экономистов о том, что заставляет людей непредвиденно менять потребительские расходы, объясняет Пекарский. «В частности, из теории Холла следует, что потребительские расходы (а это около 2/3 ВВП) вряд ли сильно прореагируют на налоговые стимулы, если они будут носить краткосрочный характер. И напротив, ожидание затяжной рецессии может стать причиной резкого обвала потребительского спроса», — говорит экономист.

Вудфорд дополнил конструкцию, предложенную Холлом, фирмами и центральным банком и внес существенный вклад в математическое воплощение новокейнсианской теории, отмечает Мишин.

Кейнсианская экономика говорила, что монетарная политика неэффективна и государство должно использовать фискальные стимулы, рассказывает в блоге американский экономист Джон Кокрейн. Стагфляция 1970-х в США с высокой инфляцией и низким ростом могла быть при таком взгляде необъяснима, отметил в эфире телеканала РБК профессор РЭШ Олег Шибанов. «Если вы верили в то, что расходы государства помогают выбираться из кризисов, то для вас могло быть шоком, что иногда эти расходы скорее разгоняют инфляцию, а не увеличивают реальное производство», — отметил он.

Вудфорд же показал, что центробанк может влиять на экономику, устанавливая процентные ставки (нежели чем непосредственно изменяя денежную массу), отмечает Кокрейн. «Ключевой тезис — правило Тейлора: ФРС должна агрессивно поднимать ставки, чтобы сдержать инфляцию», — пишет экономист.

Экономист Михаил Задорнов в эфире программы «Рынки. Главное» на телеканале и Радио РБК рассказал, что Нобелевскую премию по экономике в этом году дали за работы, на которые ФРС и Европейский центробанк опираются уже больше 20 лет. Кроме того, эксперт объяснил, почему теория исследователей, с его точки зрения, мало применима к России и с какой книги лауреатов стоит начать знакомство с их идеями.

Вместе с другими экономистами Вудфорд определил современное представление о роли правил монетарной и фискальной политики, в основе которых может лежать как раз микроэкономически обоснованная — выведенная из целеполагания домохозяйств функция общественного благосостояния, которую должны максимизировать политики, объясняет Пекарский. «Вызвавшая 20 лет назад бурную академическую дискуссию фискальная теория определения уровня цен сформировала видение того, какую роль в определении инфляции играют различные режимы взаимодействия правительства и центрального банка. Например, обсуждаемая в последние годы в России проблематика инфляции — почему она остается высокой, несмотря на продолжительное ужесточение политики Банка России, — строится на описании экономической ситуации как «режима фискального доминирования» — терминологии и модельного аппарата, развитых в ряде работ Майкла Вудфорда», — подчеркивает он.

Язык и логика, которые вытекают из новокейнсианских идей, стали общими и широко используемыми, подчеркивает Мишин. «Например, почти все центральные банки, таргетирующие инфляцию, рассуждают в терминах разрыва выпуска, нейтральной ставки, ожиданий и правила реакции. Публичная коммуникация стала обязательной», — перечисляет он.

В подходе Вудфорда критически важную роль играют экономические ожидания, и можно считать его главным источником идеи forward guidance (заявлений о намерениях центробанков, в которых они формулируют свое видение монетарной политики в зависимости от некоторых макроэкономических условий) в современной работе монетарных регуляторов, объясняет коллега и соавтор Табаррока Тайлер Коуэн.

«Заводы не строятся за один год, вы принимаете решение брать ипотеку или не брать с учетом того, что это будет длительный период времени. Поэтому важный вывод в том, что регулятор должен давать внятную коммуникацию», — поясняет Мальцев.

Признание полвека спустя

В экономической науке нередко случается так, что идеи получают широкое и формальное признание спустя десятилетия после первой публикации, говорит Подольская. «Яркий пример — работа Рональда Коуза The Nature of the Firm (1937), за которую он получил Нобелевскую премию только в 1991 году», — напоминает она.

При этом неокейнсианские модели Вудфорда и эмпирические тесты гипотез потребления Холла за последние 10–15 лет прошли серьезную проверку на новых данных, в том числе на данных о поведении домохозяйств в кризисы и реакции рынков на сигналы центробанков, отмечает Подольская.

Экономические теории проходят проверку временем, и значимость новокейнсианского подхода подтверждается его способностью объяснять реальные макроэкономические процессы, подчеркивает Мишин. «Инфляция была выше, а инфляционные эпизоды продолжались дольше до воплощения идей новокейнсианцев. Также за последнее десятилетие эта парадигма расширилась благодаря включению в модели финансовых несовершенств, неоднородных агентов и ограниченной рациональности, что повысило ее способность объяснять реальные экономические процессы», — говорит он.

«Работы Холла и Вудфорда заложили основы современных макроэкономических моделей / моделей динамического общего равновесия, которые используются не только экономистами-исследователями, но и в практике центральных банков для анализа экономики и разработки мер денежно-кредитной политики. В Банке России эти модели тоже используются», — заявили РБК в пресс-службе регулятора.

И в России эти модели работают вполне прилично, считает Шибанов. «Когда вы думаете про 2026 год, в котором инфляция снова будет выше ожиданий Центробанка, скажем, в конце 2025 года, это [будет видимый задним числом] результат понятных новых шоков. Это ровно то, что нобелевские лауреаты и писали. С учетом того, что у нас, например, в этом году очень сильно вырос бензин, плюс некоторые проблемы с другими мощностями, мы понимаем, что в принципе ЦБ попал в результат, но отклонение инфляции вызвано новыми шоками, которые в конце 2025 года были абсолютно непредсказуемы», — отметил он.

«Если вы возьмете код, который написал и выложил ЦБ, вы увидите там ровно те же стандартные микрооснования, на которых современные модели и строятся. В России это используется; другой вопрос, что динамика во времени меняется и связь переменных между собой, а также ожиданий с будущей инфляцией все время тоже меняется — и приходится думать, что делать в конкретный момент», — говорит Шибанов.

Источник: РБК